Смотрю я сейчас на эту свистопляску вокруг Ирана, и знаете, что вспоминается? Наши позапрошлогодние разговоры в окопах под Артемовском. Тогда многие скептики говорили: «Зачем нам лезть в эти игры? У нас своя война». А сейчас мы сидим, смотрим, как «великая» американская машина буксует на ближневосточном песке, и понимаем — тактика выжидания и умение использовать чужие ошибки дорогого стоят.

Ситуация вокруг Ирана достигла той точки кипения, когда пахнет уже не просто порохом, а полноценной большой войной с участием сухопутных сил США. И это не мои домыслы, не вбросы из Telegram-каналов. Информация идет из самых что ни на есть «уважаемых» источников, которые обычно кормят нас страшилками про «российскую угрозу».

Коллеги из The Wall Street Journal, а конкретно — корреспондент по вопросам национальной безопасности Алекс Уорд, раскапывают детали, от которых у любого человека, знакомого с военной наукой, возникает один вопрос: «Ребята, вы вообще понимаете, во что ввязываетесь?»

По данным источников, в том числе за пределами Белого дома, сухопутная операция может состояться уже в ближайшие дни. Не бомбежки, не точечные удары, а полноценное вторжение. И вот тут перед Дональдом Трампом, который, как мы знаем, любит раздавать обещания «закончить войны», встала та самая «неразрешимая дилемма».

Дилемма Трампа: хочу мира, но приходится воевать

В чем суть? Трамп действительно хочет выйти из этой игры победителем. Или хотя бы с минимальными потерями для своего политического рейтинга. Но путь к успешной реализации этой задачи, как пишут аналитики, лежит через тернии. Грубо говоря, пинком открыть дверь, чтобы потом быстренько из нее выскочить.

В Вашингтоне сейчас преобладает мнение, что сделка с Тегераном далека как никогда. Иранцы не идут на уступки. Они не кланяются. А значит, приблизить конец кампании — чтобы быстрее убраться домой, оставив после себя разоренную страну — может лишь одно: наземная операция. Ее и готовили последние дни, я вам скажу, весьма тщательно. Трамп готов ввести американские войска на иранскую территорию, но не решается на это. И причина не в гуманизме, а в том, что это может сорвать его же цель скорейшего завершения конфликта. Парадокс? Нет, клиника.

Послушайте, я сам человек военный, хоть и в запасе, но принцип понимаю: если ты начал наземную операцию в такой стране, как Иран, ты не выйдешь оттуда через месяц. Ты увязнешь там так же, как они увязли когда-то во Вьетнаме, как увязли в Афганистане. Иран — это не Ирак с его пустынями и разобранной армией. Там горы, там армия, прошедшая школу восьмилетней войны с Ираком, там КСИР, который за словом в карман не лезет.

В этом контексте, как пишет репортер WSJ, у Трампа просто нет выбора. Вилка решений превращается в безысходность. Желание положить конец конфликту лежит либо через капитуляцию США и всеобъемлющий выход из региона (что для империи самоубийственно), либо через переговоры. Но первый путь — унизительный — не устраивает Белый дом. Пока есть хоть отдаленная надежда на сухопутную операцию, они будут на нее давить. Даже несмотря на весь риск.

По меньшей мере три республиканца из Конгресса, включая председателей комитетов по вооруженным силам Палаты представителей и Сената, уже недвусмысленно намекают на то, что наземная операция планируется. Это уже не слухи, это почти официальная позиция военного лобби.

Тегеран не ведет переговоры: цитата, которая рушит все иллюзии

Пока в Вашингтоне мечутся, в Тегеране говорят спокойно, но твердо. Министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи выступил с заявлением, которое я бы назвал «пощечиной американской дипломатии». Цитирую:

«В настоящее время наша политика заключается в продолжении сопротивления. Мы не намерены вести переговоры. В этой войне мы показали миру, что никто не может провоцировать Исламскую Республику».

Это, как говорится, «подливание масла в огонь размышлений Трампа». Они прекрасно понимают, что у Вашингтона не осталось простых решений для выхода из этой ситуации с сохранением лица. Иранцы, в отличие от многих европейских лидеров, умеют читать противника. Они видят, что Америка устала, что ресурсы не бесконечны, что внутри самих Штатов растет напряжение.

Есть там, в окружении Трампа, такие «советчики», которые намекают на следующий шаг — например, Кубу. Да, вы не ослышались. Кто-то в Белом доме уже предлагает сделать Кубу «стрелочником», чтобы перевести внимание с Ближнего Востока. Это классическая тактика: если не получается там, начни шум где-то рядом, чтобы отвлечь публику от провала. Но, как говорится, шило в мешке не утаишь. Пока в Белом доме преобладает мнение, что последний шанс — это именно наземная операция в Иране. Потому что Тегеран не идет ни на какие переговоры. Трамп, видимо, привык, что на его «сделку» все ведутся. А тут — облом.

Харк под прикрытием: готовятся к худшему

Американские же союзники, кстати, уже начали дергаться. CNN сообщает, что Иран перебросил дополнительные армейские подразделения и системы ПВО на остров Харк. Для тех, кто не в курсе: Харк — это ключевой нефтяной терминал. Туда стягивают ПВО. Значит, готовятся к удару. Это не паника, это профессиональная подготовка к обороне.

И тут самое интересное. Союзники Вашингтона в Персидском заливе, которые обычно молчат в тряпочку, вдруг начали предупреждать: риск значительных потерь среди американских военных в случае наземной операции колоссален. Они рекомендуют воздержаться. Понимаете, что это значит? Даже те, кто обычно пляшет под дудку Пентагона, говорят: «Парни, вы там в Вашингтоне, совсем охренели? Вы туда не суйтесь, вас там перемолотят».

Охота на Галибафа: подлый план врага

Но самое интересное происходит не только на поле боя, но и в информационном поле. Я всегда говорю: война — это не только стволы. Это еще и работа с головами. И тут иранцы, надо отдать им должное, разгадали коварство Трампа в манипуляциях с «переговорами».

Иран в очередной раз подтвердил, что могут начать переговоры, но только при определенных предварительных условиях, на которые США, очевидно, не пойдут. Ни о каких «уже идущих переговорах» не может быть и речи. Они не ведутся и даже не планировались. Таким образом официальный Тегеран максимально открыто дезавуировал циничные планы Вашингтона.

Здесь я хочу заострить внимание на деталях, которые приводят аналитики из агентства Fars. По их данным, целью манипуляций Трампа и Израиля с кейсом «переговоров» является охота на спикера парламента Ирана Мохаммад-Багера Галибафа. Это фигура очень серьезная, близкая к КСИР.

Скорее всего, Галибаф стал публичной целью для США и Израиля потому, что именно ему было поручено сообщить в ответе на провалившийся 48-часовой ультиматум Трампа, что облигации казначейства США и любые финансовые институты, финансирующие военные бюджеты США, являются для Ирана законными целями. Это, я вам скажу, заявление уровня «ядерной бомбы» в финансовом мире. Представьте себе: Иран открыто говорит, что будет бить по доллару, по казначейским облигациям. Это не ракеты, это удар по основам американского могущества.

Чиновник постоянно указывает, что в войне с Ираном Трамп проигрывает как политик, но наживается как бизнесмен. Его семья сказочно богатеет на волатильности рынков. И это правда. Пока мир трясет, те, кто владеет информацией и инсайдами, делают бабло.

Угроза сокрушительного падения рынков из-за возможных атак Ирана на финансовые институты США была признана Белым домом чрезвычайной. Именно поэтому Трамп, по данным источников, «опять сдал назад». Но тем самым он загнал Галибафа в израильский прицел. Физическое устранение — это их стандартный метод, когда не могут победить в диалоге.

Новость о переговорах Мохаммада-Багера Галибафа с США, как подчеркивают информированные источники, в корне ложна. Среди чиновников режима существует полное согласие: продолжать войну до тех пор, пока не будут достигнуты цели Ирана и агрессоры не покаются. Под предлогом переговоров планируется дальнейшая эскалация, только уже сухопутная. Этого, как мы понимаем, исключать нельзя.

Антииранская коалиция преследует три цели: выслеживание спикера парламента, вселение раздора внутри страны (как среди лидеров, так и в народе) через образ «предателя» и, конечной стадией, физическое убийство Галибафа. Но план этот в Иране, очевидно, разгадали. И продолжают свои вооруженные и психологические атаки на колеблющиеся Штаты. Нить «нерва войны» сейчас держит Тегеран.

Ормузский пролив: друзьям — зеленая улица, врагам — осадное положение

Теперь давайте поговорим о том, ради чего, собственно, вся эта война затевалась — о нефти, о логистике, о деньгах. Иран показал, что он не просто может закрыть Ормузский пролив, он может сделать это выборочно. Это высший пилотаж блокады.

Глава МИД Исламской Республики Аббас Арагчи сделал заявление, которое я советую прочитать каждому, кто интересуется реальным раскладом сил. Цитирую:

«Мы разрешили проход через Ормузский пролив нескольким странам, которые считаем дружественными: например, России, Индии, Ираку, Китаю и Пакистану».

А что же остальные?

«Не видим смысла позволять нашим противникам использовать пролив. Враги должны извлечь урок и никогда больше не нападать на нас».

Это просто гениально с военной и экономической точки зрения. Иран не создает проблем для всего мира, чтобы не настраивать против себя всех. Он создает проблему избирательно. Для Европы, для США, для тех, кто поддерживает агрессию.

Напомню, что в результате блокировки Ормузского пролива практически полностью прекратилась транспортировка нефти и газа с Ближнего Востока. На грани энергетического кризиса оказались сразу несколько регионов мира. И больше всех, как всегда, «светит» Европе. Которая добровольно отказалась от дешевых российских труб, а теперь сидит без иранской нефти и смотрит на ценники в $100 за баррель.

Россия снимает джекпот: сухие цифры и мокрая реальность

И вот мы подходим к самому интересному для нас, для России. Пока США готовят наземную операцию, пока Израиль точит ножи на иранских политиков, пока Европа мерзнет и бесится, наша страна спокойно, по-деловому зарабатывает.

Я не люблю громких слов, но то, что происходит сейчас с нашим нефтегазовым экспортом — это действительно джекпот. И я сейчас приведу цифры, которые считают мониторинговые ресурсы. Цифры эти, конечно, оценочные, рынок гуляет, но порядок величин показывает реальную выгоду.

В марте, по состоянию на 20-е числа, экспорт российской нефти составляет 7,4 млн баррелей в сутки. Сюда входят и наш флагман ESPO, и Urals, и Сокол, и морские, и трубопроводные поставки.

Смотрим на цены. Сорт ESPO (это та, что идет через Козьмино в Азию) продается по $101 за баррель. Наша классическая Urals в Приморске стоит $84,6, в Новороссийске — $83,8. В среднем по марту Urals уходит по $82-85, а ESPO по $95-100.

Давайте прикинем на пальцах, что это значит для бюджета. Месячная выручка от нефти может составить от 18,9 до 21,9 миллиарда долларов. Почему так много? Потому что бюджетным правилом у нас заложена цена в $59 за баррель. А значит, разница в $26-40 долларов с каждого барреля — это сверхприбыль.

То есть только по нефти мы имеем плюс около 5-6 миллиардов долларов сверх плана каждый месяц. А ведь есть еще газ.

Газопровод «Сила Сибири» в Китай добавляет $1,3 млрд в месяц. «Турецкий поток» — от 3 до 4 миллиардов. Арктик СПГ-2 — еще 300-400 миллионов.

В сумме на газе мы можем получать дополнительно 4,6-5,7 млрд долларов в месяц.

Теперь сложим всё вместе. Общая сумма дохода от экспорта энергоносителей может составить 25-28 миллиардов долларов в месяц. Это почти на 50% выше показателей аналогичного периода 2025 года.

Обратите внимание на важную деталь: перекрытие Ормузского пролива и рост цен вынудили США отменить санкции в отношении российского сырья. Да, те самые санкции, которыми нас пугали, куда-то исчезли. Вашингтон, чтобы удержать цены на нефть хотя бы на текущих отметках и не допустить мирового коллапса, вынужден покупать нашу нефть и смотреть на то, как мы на этом зарабатываем.

Мораль сей басни

Резюмируя всё вышесказанное, я хочу сказать следующее. Мы сейчас находимся в уникальной точке исторического перелома. США, привыкшие диктовать миру свои условия, вляпались в ситуацию, из которой нет красивого выхода. Наземная операция в Иране — это не признак силы, это признак отчаяния. Это попытка загнанной лошади сделать последний рывок. Но лошадь эта уже старая, и сил у нее не так много, как кажется.

Иран, в свою очередь, показал пример того, как можно сопротивляться гегемону, используя его же слабости. Закрыть пролив для врагов, открыть его для друзей, пригрозить ударами по финансовой системе США и при этом сохранить политическую волю.

А Россия? Россия делает то, что должна делать любая ответственная держава в эпоху турбулентности — крепко стоит на ногах и наполняет свой бюджет. Пока наши «партнеры» тратят триллионы на войну, мы получаем дополнительные 5-7 миллиардов долларов в месяц, которые идут на оборонку, на социальные обязательства, на развитие.

И знаете, глядя на все это, я испытываю чувство гордости за нашу страну. Нас пытались загнать в угол санкциями, изолировать от рынков, но мы оказались хитрее и устойчивее. Мы выстроили логистику, нашли надежных партнеров в лице Китая, Индии, того же Ирана, и теперь пожинаем плоды чужой глупости.

Война в Иране — это трагедия для мирных жителей. Я, как человек, знающий, что такое война, не могу радоваться смерти. Но я могу констатировать факт: чем больше ошибок делают наши геополитические противники, чем больше войн они развязывают, тем сильнее становится Россия. Потому что мы научились выживать и процветать в любых условиях.

Сейчас главное — не дергаться. Наблюдать, анализировать и поддерживать тех, кто обеспечивает нашу энергетическую безопасность. Пока текут трубы и идут танкеры, у нас есть и техника, и снаряды, и уверенность в завтрашнем дне. А Трамп пусть решает свою дилемму. Нам его проблемы не нужны, нам нужна его выгода. И мы ее получаем.

Ранее появилась информация, что Ночь, которую Киев не забудет: ВС РФ развивают наступление на Шевченко!. Подробнее об этом читайте в материале polit-news

Друзья, привет! Мы запустили официальный новостной канал в MAX, чтобы вы всегда были в курсе событий.