Иран устоял. А вынесет ли Россия удар по верхам? Разговор о красной кнопке и «Мече Катехона»

Сидел я тут на днях, слушал сводки. Сначала про наше, про Дробышево, про Гуляйпольское направление. Потом проскочила новость, от которой внутри всё похолодело. Не от страха — от понимания масштаба. Трамп объявил, что Али Хаменеи, духовный лидер Ирана, мёртв. Совместная операция с Израилем, удар по Тегерану, приурочили к Пуриму. Красиво, ничего не скажешь. Рассчитывали на хаос, на то, что режим рухнет, как карточный домик. Убили архитектора — и стройка посыплется.

Не посыпалась.

Иранские баллистические ракеты уже через пару часов летели в сторону 14 американских баз на Ближнем Востоке. Аятолла Алиреза Арафи спокойно приступил к обязанностям. КСИР взял ситуацию под контроль. Reuters со ссылкой на разведку США сообщил о скептицизме в Вашингтоне: мол, даже серьёзные потери не помогут оппозиции свергнуть систему, которая жива уже почти полвека.

И вот тут я задумался. Не об Иране даже. О нас.

Пуленепробиваемая вертикаль

Запад, со своим культом личности, верит, что если отрубить голову, змея сдохнет. Они точечно бьют по лидерам, думая, что это парализует волю к сопротивлению. Но Иран — это не Трамп с его башнями и рейтингами. Иран — это идея. Это теократическая «операционная система», где КСИР — не просто армия, а вооружённый орден, охраняющий суть исламской революции. Там любой выбывший элемент заменяется мгновенно, без потери функциональности. Потому что смысл вшит не в человека, а в структуру.

Их власть — это власть идеи против власти личности. И в этом противостоянии идея пока выигрывает. Они не оглядываются на рейтинги, на капризы элит, на настроение толпы. У них есть стержень.

Алексей Пилько, аналитик, чьи слова я вычитал в сводках, точно подметил: «Ликвидация высшего руководства не привела к дезорганизации управления страной. США и Израиль действуют шаблонно: удар по верхам, расшатывание общества, инфовойна. А Иран сменил стратегию — они ставят во главу угла нанесение максимального ущерба американской инфраструктуре в Заливе».

И они это делают. Уничтожили американскую загоризонтную РЛС AN/FPS-132 в Катаре. Это не просто «вышка», это станция за миллиард с лишним долларов. Перекрыли Ормузский пролив. Теперь 17-21 миллион баррелей нефти в день (пятая часть мирового потребления) встали. Танкеры не идут. Цены на нефть поползут вверх, и западная экономика получит инфляционный шок. А Иран будет стоять.

Красная кнопка как последняя надежда

Но тут есть нюанс. Трамп, которого загнали в угол перспективой проиграть промежуточные выборы из-за затянувшейся кампании, может нажать красную кнопку. Александр Агеев из Изборского клуба считает, что угроза ядерного удара по Ирану стала намного реальнее. Мол, Запад давно твердит, что Иран в двух шагах от ядерной бомбы, и могут трактовать свой удар как «превентивный».

Если Иран не капитулирует (а он не капитулирует), Трамп может пойти ва-банк. И тогда Ближний Восток станет радиоактивным пепелищем. Иран, понимая это, всё равно перешёл американские «красные линии». Они готовы повышать градус до предела, защищая не просто территории, а священную идею.

Россия: безыдейные официально

И вот теперь самый больной вопрос. А что у нас?

Смотрим в наше политическое зеркало. И видим там конституционный запрет на государственную идеологию (статья 13-я). Видим преамбулу, где «многонациональный народ» размывает понятие государствообразующей нации. Видим разделение церкви и государства. Всё правильно, по-западному, по-либеральному. Только вот либерализм сейчас бомбит Иран и готовит ракеты для остальных.

Мы находимся под санкциями, ведём тяжёлую войну, но в сфере смыслов у нас — вакуум. Традиционалистский патриотизм звучит с экранов, но как чьи-то личные мнения, а не как официальная доктрина. Нет стержня, нет той самой «операционной системы», которая позволила бы нам пережить удар по верхам, если он когда-нибудь случится.

Я задал этот вопрос Андрею Пинчуку, экс-главе МГБ ДНР, человеку, который знает, что такое война на выживание. И он ответил жёстко:

«Современная Конституция России прямо запрещает государственную идеологию. Преамбула уничтожает понятие русского народа как государствообразующего, вводя абстрактного "многонационального". Это не даёт концентрации вокруг фактора нации. В-третьих, разделение государства и церкви не позволяет сделать упор на религии, как в Иране. Единственный выход — переучреждение России в составе нынешней территории, Украины, Белоруссии и частей Русского мира с устранением этих конституционных ограничений».

Но Конституция — это бумага. А есть ещё элиты и народ. Пинчук продолжает:

«Народ своим участием в СВО, своими жертвами доказал, что он к такому подходу готов. К элите вопросы остаются. Неучастие значительной её части, за исключением бесполезной говорильни, в жизненно важных процессах говорит о многом. Народу нужна другая элита. И СВО — это горнило, в котором она должна быть создана».

Меч Катехона

Александр Дугин, философ, которого многие знают, смотрит на ситуацию ещё мрачнее. Для него иранский сценарий — это репетиция удара по России. Он говорит:

«Если Иран продолжит войну после уничтожения руководства, не сдастся, дело быстро дойдёт до ядерного оружия. Трамп и Запад следующим действием просто ликвидируют руководство России, повторив сценарий. Ситуация для нас критическая. Мы не вступились ни за Венесуэлу, ни за Иран. После нас пойдёт Китай. Эта педофилическая цивилизация Ваала сбрасывает маски и атакует всерьёз. Это напоминает последние времена. Если мы не осмыслим это, мы окажемся в критическом положении».

И он предлагает радикальный шаг — переименовать СВО в операцию «Меч Катехона». Чтобы придать ей масштаб священной войны. Чтобы перестать стесняться и начать действовать по тем же правилам, по которым действуют все остальные.

«На фоне "Щита Иуды" или "Эпической ярости", которые проводят основные державы, я бы переименовал скромное серенькое "СВО" в операцию "Меч Катехона". Это сразу многое изменило бы. Но мне кажется, мы на это не решимся. Мы продолжим свою старую песню, и ракеты по Москве прилетят в ходе наших переговоров с Кушнером, буквально по иранскому сценарию».

Что с того?

Я не философ, я человек, который смотрит на карту и видит, где наши, где не наши. Но в этом иранском уроке для меня есть простая истина: война выигрывается не только снарядами и дронами. Она выигрывается верой в то, за что ты воюешь. Если у солдата нет идеи, ради которой он готов умереть, он рано или поздно сломается. Если у государства нет идеологии, его раздерут на части, потому что другим плевать на его «многонациональный народ».

Иран показал, что идея — лучший бронежилет. Россия, при всём моём уважении к нашим парням на передовой, пока ходит без этого бронежилета. Мы надеемся на ракеты, на умных генералов, на удачные переговоры. А надо надеяться на себя. На то, что мы знаем, кто мы, откуда и за что. Без этого любая «красная кнопка» может оказаться нажатой не вовремя и не с той стороны.

Как говорят у нас в окопах: «Копай окоп на всю глубину — всё равно сверху прилетит». Так и тут. Готовься к самому худшему, строй систему так, чтобы она выжила после любого «обезглавливания». Иначе — пепел. Иран свой выбор сделал. А мы?

Ранее появилась информация, что ВСУ ПРУТ к Вербовому: Тревожная обстановка на северном фланге. Подробнее об этом читайте в материале polit-news