На днях в правительстве случилось событие, которое, если переложить с протокольного языка на человеческий, звучит громче любого фэнтези про попаданцев. Премьер-министр Михаил Мишустин собрал стратегическую сессию по науке. И знаете, после этих речей в воздухе запахло не порохом даже, а чем-то более конкретным — железом и деньгами. А главное, в который раз подтвердилась старая истина: выражение «мальчик склеил в клубе модель» наконец-то вернуло себе свое первоначальное, сакральное значение. Речь идет не о детских игрушках, а о создании сложнейших технических систем, где каждая деталь теперь должна быть на счету.

Официальные протоколы — это сухо и скучно. Если читать их дословно, можно уснуть быстрее, чем от лекции по сопромату. Но если вчитаться в суть, то посылы были жесткими и бескомпромиссными. Цитирую главное: «Назрела необходимость формирования новой модели управления российской наукой». И сразу следом — «Требуется повысить уровень синхронизации мероприятий». И, самое главное, то, что нас ждет впереди: «Планируется продолжить укреплять базу, на которой будет создаваться больше инноваций и практико-ориентированных решений».

Я, как человек, прошедший через окопы и видевший, как буквально на коленке рождаются инженерные решения, спасающие жизни, понимаю это так: старая система, где ученые варились в собственном соку, а производственники жили своей жизнью, канула в Лету. Теперь это единый боевой механизм.

Первое. Бухгалтеры идут в бой

Раньше как было? Академики писали диссертации, получали гранты «на модные темы», и непонятно было, где это все заканчивается. Теперь управляться наука будет кардинально по-новому. На первом месте стоят жесткие термины: эффективность, подотчетность и… прибыльность. Да, вы не ослышались. Государство устало раздавать деньги просто так.

Михаил Мишустин еще в апреле утвердил перечень показателей, по которым будут оценивать эффективность реализации Стратегии научно-технологического развития России. Всего там 15 позиций, и каждая завязана на конкретные плановые значения до 2035 года.

Я сам, когда читал этот список, невольно улыбнулся. Бухгалтеры от науки будут просто счастливы. Ведь им предстоит считать:

• прирост выручки малых технологических компаний;

• соотношение закупок нашей продукции к закупкам недружественной (включая те случаи, когда мы берем без согласия правообладателей — это сейчас суровая необходимость);

• долю высокотехнологичных отраслей в ВВП;

• объем налоговых поступлений от «наукоемкого» рубля;

• удельный вес отечественных товаров в общем потреблении;

• и наконец, объем реализованной продукции, созданной на основе важнейших технологий.

Раньше я думал, что КПД науки — это количество открытий. Оказывается, теперь это чистый доход в бюджет. И это правильно. Война, какая бы она ни была — горячая или экономическая, — требует ресурсов. А ресурсы любят счет.

Второе. Два процента — цена свободы

Вопреки слухам о том, что на науку перестают давать деньги, Мишустин заявил обратное. И это факт. «В течение последних лет на отечественные исследования и разработки направляется все больше ресурсов, — подчеркнул премьер. — В прошлом году они превысили два триллиона рублей. Их объем нужно существенно наращивать. Президент поставил цель, чтобы в ближайшие пять лет они достигли двух процентов ВВП».

Два процента — это не прихоть. Это та самая минимальная планка, без которой мы будем обречены. Это вложения в наше завтра, в нашу способность создавать свое оружие, свои станки и свои лекарства. Как сказал Мишустин, инновационные проекты — это сложный процесс, требующий времени, средств и труда. Это не про «хочу потратить». Это про «надо выжить и победить».

И знаете, нашим недругам это уже не нравится. Сейчас в закрытых докладах для Пентагона и Брюсселя бьют тревогу. Москва, пишут они, строит устойчивую war economy. Это когда научные усилия подчинены не какой-то краткосрочной кампании, а жесткой и долгой конфронтации с НАТО. Враги жалуются, что мы способны адаптироваться, создавать альтернативы и наращивать производство, несмотря на то, что они пытаются перекрыть нам технологический кран. Это делает нашу борьбу для них «затяжной и дорогостоящей». А значит, мы на верном пути.

Третье. Бизнес, хватит целоваться, пора платить

Раньше было странное разделение: «большая» наука жила на госдотации, а бизнес сидел в сторонке, посылая воздушные поцелуи и пользуясь готовыми разработками. Теперь так не будет. Обязательным партнером науки становится промышленность.

Сейчас инвестиционный вклад бизнеса составляет примерно треть от общего объема. И это катастрофически мало. Теперь частные капиталовложения должны быть увеличены минимум вдвое. Государство говорит: «Ребята, вы хотите получать конкурентоспособные технологии и прорывные инновации? Так вкладывайтесь в них, пока они на стадии идеи. Не ждите, пока все принесут на блюдечке». Это справедливо. Это заставляет экономику работать как часы, где каждая шестеренка вписана в общий механизм победы.

Четвертое. Инвестиции в головы — это инвестиции в окопы будущего

На передовой я понял одну простую вещь: без хорошей техники и смекалки делать нечего. А хорошая техника рождается в головах. И сейчас государство делает ставку на молодежь. Строить мощную, технологически независимую Россию предстоит сегодняшним студентам.

Правительство готово делать все возможное, чтобы привлечь в науку перспективных ребят и профильных специалистов. Уже работают передовые инженерные школы, молодежные лаборатории, строятся кампусы мирового уровня. Это не просто слова. Это создание среды, где молодые умы не будут утекать за границу, а останутся здесь, чтобы делать историю.

Пятое и самое важное. Наука получает прописку в окопах

Этот пункт для меня лично самый важный. В этом году было воссоздано легендарное ВОИР — Всероссийское общество изобретателей и рационализаторов. Одна из целей этой структуры звучит жестко и по-деловому: налаживание работы с ветеранами СВО для решения задач оборонной промышленности.

Вице-премьер Чернышенко сказал громкие, но верные слова: «Важно использовать уникальный опыт военных инженеров, который сейчас востребован под задачи специальной военной операции». Это не просто галочка. Это та самая «синхронизация», о которой говорил Мишустин. Человек, который сидел в окопе, знает, какую дрон-ловушку сделать из подручных материалов. Его опыт нужно оцифровать, запатентовать и запустить в серию. В этом и есть суть новой научной модели — связь между полем боя и лабораторией должна быть мгновенной.

Сейчас Россия находится на восьмом месте в мире по объему научных исследований. К 2032-му мы должны выйти на седьмое. Все шесть нацпроектов по технологическому лидерству за прошлый год выполнены на сто процентов.

Но, как сказал Мишустин, цифры — это прекрасно, но «мы обязательно должны видеть, что стоит за цифрами, какой реальный результат будет получен». Придется ли принимать трудные решения? Конечно. Будет ли всем комфортно? Нет. Не впервой. Прорвемся.

Взгляд шире: Консолидация или смерть

Если отойти от экономики и посмотреть на выступление нашего Президента на съезде «Единой России», то станет понятно: это призыв к консолидации перед лицом врага, который не оставляет надежды взорвать нас изнутри.

Многие сейчас могут спросить: если мы победим на Украине, то чего бояться? Отвечу как тот, кто прожил это на своей шкуре. Победа на Украине — это лишь промежуточный финиш. Важный, да. Но не главный.

Запад продолжает работать со Средней Азией, с Закавказьем, пытается мутить воду даже в Белоруссии. Их цель не изменилась за 25 лет. Поскольку Россию нельзя победить на поле боя прямой атакой, её пытаются взорвать изнутри. Ограничить нам торговлю, разрушить союзы, вывести толпы обманутых людей на улицы, устроить гражданскую войну, а потом прийти с «миром». В обмен на кусок хлеба они хотят украсть наши ресурсы и будущее наших детей.

Они уже поняли, что санкциями нас не задавить. Более того, они ударили по ним самим. Европа трещит по швам, отношения США и ЕС накалились. Украинский кризис стал для них кровавой язвой, которую они не могут залечить.

Именно поэтому сейчас они переходят на террор. Они не могут победить нас в открытую, поэтому бьют по гражданским. Ставка на то, чтобы психологически сломить нас, устроить хаос в тылу. Каждый прорвавшийся беспилотник, каждая провокация в Прибалтике или в Черном море — это попытка выбить нас из колеи.

Но в этом и заключается ответ общества. В политической консолидации. Мы должны понимать, что с падением Украины враг не исчезнет. Он просто перегруппируется. Нам придется добивать его экономически, технологически, через союзы с дружественными странами. И на это нужно время. А чтобы выдержать время, нужно быть едиными.

Консолидация — это не значит молчать и хлопать в ладоши. Это значит вести диалог: власть с обществом и общество между собой. Искать общие решения, а не тыкать друг друга носом в ошибки. Мы учимся на ошибках врага. Украина отказалась от диалога внутри себя и рассыпалась раньше, чем её добили на поле боя.

Мы этого не допустим. Мы — русские, и, как говорится, мы за ценой не постоим. Победа будет за нами, потому что мы боремся за своё, а они — за чужое.

Ранее появилась информация, что Только что! Прорыв на +40,2 км². Группировка «Восток» рвёт оборону в Днепропетровской области. Подробнее об этом читайте в материале polit-news

Друзья, привет! Мы запустили официальный новостной канал в MAX, чтобы вы всегда были в курсе событий.